Апартаменты в центре Москвы

Все в твоих руках.

				
				
				
Все в твоих руках.
   Роман Виктюк смог сделать прибыльным самое неприбыльное занятие на свете -
театр.
   Ирина Бурлакова.
        Все зависит только от нас самих - именно такую философию на
     протяжении всей своей яркой творческой жизни исповедует известный
     театральный режиссер, наш соотечественник Роман Виктюк. Это
     обеспечило ему и его театру невероятный успех и признание во всем
     мире, а также, как ни странно, абсолютную финансовую
     независимость и свободу выбора.
   На фоне полунищих театров Москвы, руководители которых вечно озабочены
поиском спонсоров и уже более пяти лет не выезжают на гастроли за границу,
театр Виктюка производит впечатление самого материально обеспеченного и
очень знаменитого. Его актеры получают приличные деньги, и не раз в месяц,
а за каждый отработанный спектакль. Четыре месяца в году театр проводит в
зарубежных гастролях и собирает аншлаги. Роман Виктюк может позволить себе
ставить спектакли стоимостью свыше $150 тысяч, не имея при этом постоянного
спонсора театра.
                                   СПРАВКА "&".
           Виктюк Роман Григорьевич,
        театральный режиссер.
           Родился во Львове в 1936 году. В 1956 г. окончил
        Государственный институт театрального искусства (ГИТИС) в
        Москве. Работал режиссером во Львовском и Киевском ТЮЗах,
        преподавал в студии при Киевском театре им. И. Франко. В
        начале 70-х поставил ряд спектаклей в театрах Калинина,
        Вильнюса, Москвы, Киева.
           В 1991 году в Москве создал Театр Романа Виктюка, основу
        труппы которого составляют украинские актеры. Осуществил
        ряд постановок в театрах Швеции, Финляндии, США, Италии,
        Греции, Израиля, Югославии.
           Единственный из режиссеров иностранного происхождения,
        награжденный международной премией Института итальянской
        драмы за лучшее воплощение современной драматургии (1997
        г.). Обладатель театральной премии "Maratea" Центра
        европейской драматургии (1991 г.). Награжден премией
        "Киевская Пектораль" и премией СТД Украины "Триумф".
           Режиссер более 120 постановок.
           С 1997 г. Союз театральных деятелей Украины рекомендует
        Романа Виктюка к присвоению ему звания народного артиста
        Украины.
           Последние премьерные спектакли:
        - "Антонио фон Эльба" ("Примадонна"), Санкт-Петербург,
        1999 г.;
        - "Заводной апельсин" (Москва), 2000 г.
   "Мы сами зарабатываем на гастролях, - объясняет свою позицию Виктюк. -
Кроме того, мне удалось уговорить Министерство культуры провести
эксперимент - объединить государственный театр с частным." А недавно Роман
Виктюк пригласил исполнить главную роль в спектакле "Примадонна" всемирно
известную оперную певицу Елену Образцову. И это не только творческая
смелость режиссера, но еще и свидетельство высокой платежеспособности его
театра - оперные дивы привыкли к высоким гонорарам.
                                   СПРАВКА "&".
           Образцова Елена Васильевна,
        народная артистка СССР, всемирно известная оперная певица
        (меццо-сопрано).
           Родилась в Ленинграде в 1939 году. Окончила Ленинградскую
        консерваторию. Пела в Большом театре, в "Метрополитен
        опера", в "Ла Скала", в "Гранд-опера", в "Венской опере".
           Ее лучшие партии: Марина Мнишек ("Борис Годунов" М.
           Мусоргского), Амнерис ("Аида" Дж. Верди), Кончаковна
        ("Князь Игорь" А. Бородина), Кармен ("Кармен" Ж. Бизе),
        Графиня ("Пиковая дама" П. Чайковского).
           Работала с Лучано Паваротти, Пласидо Доминго, Хосе
        Каррерасом, Монтсеррат Кабалье, Гербертом фон Караяном,
        Франко Дзеффирелли, Владимиром Атлантовым, Евгением
        Нестеренко, Маквалом Касрашвили.
           Дочь Елена учится в Испании у М. Кабалье.
           Роль Амалии в премьерном спектакле "Примадонна" (по пьесе
        "Антонио фон Эльба" Р. Майнарди) в постановке Романа
        Виктюка - ее дебют в драматическом спектакле.
           В ее ближайших планах - участие в театральных проектах Р.
           Виктюка: в спектакле "Дама с камелиями" драматурга
        А.Шипенко и инсценировке "Венера в мехах" Захера Мазоха.
           28 марта этого года президент Путин вручил ей орден "За
        заслуги перед Отечеством".
   Помимо денег, очень важно и то, что Виктюк называет свой театр "театром
посвященных", где собрались люди, родственные по духу и исповедующие одни и
те же моральные ценности, - это их всех объединяет в одно целое и неумолимо
двигает вперед.
   Виктюк убежден, что можно и себе быть верным, и высокую духовность нести, и
деньги находить. Но это удается только благодаря "адскому труду,
невероятной дисциплине и полному отказу от компромиссов".
   Молодым режиссерам, у которых нет денег для своих проектов, он советует
"собрать посвященных". И тогда свою идею можно будет воплотить и без денег,
в любом сарае. "Все зависит только от вас самих. Все в ваших руках", - учит
он своих учеников.
   Чем ему пришлось заплатить за жизнь и творчество только по собственным
правилам, какому искусству лавирования между властью и деньгами пришлось
научиться, чтобы выдержать свою линию и все-таки выжить, состояться и не
растерять своего творческого "я", а также о роли лидера в современном
театре мы попросили рассказать самого Романа Григорьевича.
   "&": Роман Григорьевич, когда-то главную роль в вашем спектакле "Двое на
качелях" играла первая балерина мира Наталья Макарова. Сейчас на главную
роль в спектакле "Примадонна" вы пригласили первую певицу мира Елену
Образцову. Вам не хватает талантливейших драматических актрис или вы хотите
окончательно заэпатировать публику?.
   Р. В.: Нет. Каждый раз - это как подарок судьбы. А встреча с Леной - как
провидение.
   Лет десять назад мы с Наташей Макаровой репетировали "Двое на качелях" в
Сан-Франциско. И на ужине у нее были Образцова со своим мужем - дирижером
Большого театра Альгисом Жюрайтисом, который умер год тому назад. За столом
мы с Наташей все время возвращались к пьесе, оговаривали, что в той, а что
в этой сцене надо делать. И вдруг Жюрайтис наклонился ко мне и тихо так
сказал: "А Лена тоже может". Я сделал вид, что не услышал. Но, конечно же,
я услышал, потому что это был безумно громкий зов надежды и веры в нее. И
поэтому, когда я пришел к ней и прочел ей эту пьесу, она не спросила ни о
цене, ни о костюмах, ни о чем. А только: "Когда репетиция?" Я ответил:
"Завтра в 11:00".
   "&": Вам было сложно с ней работать?.
   Р. В.: Как же может быть сложно, если есть родство душ? Я думаю, это другая
структура театра, держащаяся на основе людей, глубоко духовных и верующих,
тех самых "посвященных", которые просвечиваются и ощущают то, что сейчас
необходимо людям и времени.
   "&": Все ваше творчество можно назвать линией любви. Помните теорию Жана
Кокто о линии души творческих людей?.
   Р. В.: А как же не помнить? Естественно, это мною сознательно выбранный
путь любви во всех ипостасях. Если этого нет в творчестве, то получаются
монстры, алкоголики, идиоты, защищающие только то, что дало им государство.
   Сейчас вообще мало осталось людей, у которых есть потребность любить.
   Цивилизация, коммунисты, государство все сделали для того, чтобы люди
ненавидели друг друга. Мы выпустили спектакль, посвященный этой теме.
   Называется "Заводной апельсин". Государство сознательно превращает молодых
людей в выхолощенные машины. У молодежи нет опыта борьбы за свое личное
"я". Это наркомания. Молодежью можно руководить. И самое страшное, когда
эти роботы-автоматы сталкиваются друг с другом, и раздается скрежет железа.
   А им кажется, что это музыка. Государство с радостью этот животный крик
поддерживает. И мы это видим каждый день, с утра до вечера. Наш театр
привезет "Апельсин" в Киев.
   "&": Роман Григорьевич, вы всегда делали только то, что считали нужным. Чем
вы за это заплатили? Ведь за все надо платить...
   Р. В.: Конечно, за все надо платить. Но мне не нужно было жечь партбилет
перед телекамерами - у меня его не было. Мне не надо было кричать и
доказывать, что я ставил спектакли о партии, потому что меня заставляли. Я
поставил больше 120 спектаклей и ни одного - для власти. Мне не стыдно ни
за один мой спектакль.
   "&": Сожалеете о том, что вам пришлось покинуть Украину? Или вы считаете,
что смена страны не столь существенна для художника?.
   Р. В.: Я думаю, что это не имеет особого значения. Мне говорят: вот вам
хорошо, вы в России такой известный, и поэтому так спокойно приезжаете сюда
и нас еще учите. А вы попробовали бы здесь...
   Я отвечаю: я не уезжал по собственной воле. Меня заставили исчезнуть
отсюда, заклеивали мою фамилию на афишах, приписывали мне диссидентство. А
я никогда не занимался политикой. Я занимался только театром. Но их моя
эстетика не устраивала. Потому что они не хотели верить, что театр по своей
сути - это то зеркало, которое только отражает жизнь.
   Возможно, я и сейчас кому-то неудобен. Но я глубоко убежден, что, если жить
без любви и веры в чудеса, то жизнь не имеет смысла. И самое великое чудо -
это сам человек в своих лучших проявлениях.
   "&": Ваши театральные проекты многим, особенно людям материалистического
ряда, которые сидят на мешках с деньгами, кажутся одиозными, непонятными,
нетрадиционными. И тем не менее вы находите деньги на их воплощение. Как
вам это удается? Ведь не падают же деньги с неба...
   Р. В.: Но это же - тайна. Марк Захаров меня целый час пытал по телевизору
именно на эту тему. Конечно, с неба ничего не падает. Это прежде всего
адский труд и невероятная дисциплина. Люди с четырех утра уже на площадке.
   А не может быть иначе. Халтурить невозможно, и они это знают. Спектакли у
нас дорогие - "Мадам Баттерфляй" стоит $150 тысяч, "Служанки" - тоже сто с
чем-то тысяч, "Лолита" - около того. Сейчас мы будем ставить "Манон Леско",
и это тоже очень дорогостоящий проект.
   "&": У театра есть постоянный спонсор?.
   Р. В.: Нет. И никогда не будет, потому что мы никогда на это не пойдем.
   Театр зарабатывает сам, на гастролях. Мы куда угодно привозим стационарные
декорации: и в Нью-Йорк, и в Израиль, и в Полтаву.
   Мне удалось провести эксперимент - объединить государственный театр и
частный, уговорить на это и Министерство культуры, и налоговиков. Поэтому
артисты у меня получают зарплату не раз в месяц, а за каждый спектакль
отдельно, и это - очень большие деньги. И еще то, что остается, мы тратим
на технику, которая нам необходима. Поэтому у нас замечательные микрофоны.
   И мы можем пригласить ту же самую Наташу Макарову и оплатить ей дорогу из
Америки и отель - где она живет, безумно дорогие.
   "&": А театр способен заплатить Елене Образцовой тот гонорар, к которому
она привыкла как оперная артистка?.
   Р. В.: Конечно. Только у нас он будет слегка меньше, потому что в опере
совершенно другие расценки. Немногие актрисы получают такие деньги, но она
заслуживает этого.
   "&": И все-таки, сейчас у вас есть Имя, оно вам помогает. А что было
раньше, когда вы только начинали и были никому неизвестным и к тому же
очень гонимым режиссером?.
   Р. В.: А тогда денег не надо было. Тогда нужно было сумасшествие безумное,
необходимо было только работать. Нужно было каждый день приходить и вбивать
гвозди голыми руками, не замечая боли.
   Говорят, что раньше существовала одна цензура - власти, а сейчас есть
цензура тех, кто дает деньги. И что, мол, страшнее? Я думаю - совершенно
одинаково. И тогда нужно было уметь лавировать, и сейчас.
   "&": Разве вами можно управлять?.
   Р. В.: Совершенно бесполезно. Ни те не могли, ни эти мной не управляют.
   Потому что я все равно деликатно все выверну и сделаю так, как я считаю в
данный момент необходимым. И всегда выигрываю.
   Хотя теряешь много. Я жил в общежитиях, ни разу не отдыхал по путевкам, не
получал званий и орденов. Я не просил у них ничего за всю жизнь. Ни-че-го.
   И только Европа присваивала мне разные замечательные премии. Понимаешь? Но
я к этому отношусь совершенно спокойно.
   "&": Многие молодые, начинающие режиссеры говорят, что есть идея
гениальная, но денег нет. И они не могут пробиться. Что им делать? Так и
жизнь пройдет...
   Р. В.: Я думаю, что можно взять любой подвал, любой сарай, собрать
"посвященных" и с ними сделать то, что ты хочешь. Я этому учу своих
студентов-режиссеров - все в ваших руках, все в ваших возможностях. А
остальное - неправда, вранье. Только от вас все зависит.
   "&": Вы диктатор в своем театре?.
   Р. В.: А как же! Все в моих руках, я же директор театра. И если не будет
человека-лидера, но не номенклатурного, а по существу, - ничего не выйдет.
   Мои актеры меня называют Папой, потому что они знают, что Папа о них
думает. И они видят, что по сравнению с артистами других московских театров
и получают больше, и интереса к ним больше, и за границей бывают до 4
месяцев в году. Они объездили весь мир, не были разве что на Северном
полюсе. Я в их годы об Америке не то что не думал, а был уверен, что
никогда туда не попаду. А они выходят на Бродвей и ведут себя так,
как-будто вчера там были. И могут зайти в роскошный магазин как "белые"
люди и купить себе то, что хотят.
   И это великое счастье, я считаю. Потому что так должно быть. Это норма.
   Театр Марка Захарова не выезжал за границу 5 лет. А мы только что были в
Америке, теперь едем в Израиль, потом в Германию и опять - в Америку.
   Но я думаю, что все это заслужено и, может быть, завоевано всей нашей
жизнью, в которой ни в чем не должно быть компромисса. Ни в чем. Это и есть
посвящение, определяющее совершенно другие основы существования театра.
   Посмотрела бы ты, что творится в обычных театрах: наговоры, интриги,
алкоголизм, клевета. У нас этого нет ничего. Актеры могут спокойно входить
в гримерку к великой Образцовой, она - к ним. Артисты обожают обслуживающий
цех точно так же, как те обожают артистов. Разницы нет никакой. Мы даже не
можем себе представить, как на ужин могут пригласить избранных, как нас
пригласили в Киеве. Я и Лена отказались, сказали, что мы не пойдем, если не
пойдут все. Этого не может быть. Как мы утром будем смотреть им в глаза?
Ведь наш театр - одно целое сообщество посвященных.
   "&": Роман Григорьевич, если бы вы не стали театральным режиссером, в чем
бы вы еще смогли себя проявить?.
   Р. В.: Я об этом думал всегда. Ведь еще в раннем детстве мне цыганка
нагадала, что я буду дирижером. А мама мне рассказывала, что когда она была
мной беременна и приходила в оперный театр слушать "Травиату" Верди, я
начинал так сильно биться внутри, что ей приходилось уходить. Я так рвался
в этот мир, так эта музыка меня призывала... Поэтому в детстве я собирал
ребят со всего двора на площади Рынок во Львове и ставил все, что видел во
взрослых театрах - "Пиковую даму", "Кармен", "Сильву"... Слух у меня был
плохой, но я пел и заставлял петь других.
   Меня в детстве не учили музыке, не было такой возможности у родителей.
   Поэтому в ГИТИСе я стал наверстывать упущенное - ходить в дирижерские
классы на репетиции.
   А экстрасенсы мне рассказывали, что в прошлой жизни я был полководцем. Эта
профессия очень совпадает с режиссерской, т. к. там тоже необходимы
тактика, стратегия, психология. Но в этой жизни я бы не смог быть
полководцем, потому что я очень боюсь армии, боюсь толпы, боюсь советской
власти дико. И увольняли меня, и спектакли закрывали, и уже понятно было,
что никогда я ничего не поставлю... Но мои ангелы-хранители всегда были со
мной, и в самых безвыходных ситуациях я все равно видел свет в конце
тоннеля и бежал, бежал туда...
   Главная героиня последней постановки Романа Виктюка - Елена Образцова -
тоже сильная и неординарная личность, способная преодолеть жизненные
невзгоды и "начать все сначала". Иначе бы она не работала в одной команде с
Виктюком. Она также уверена, что все в ее руках, и потому решилась
совместить карьеру всемирно известной оперной певицы с выходом на
драматическую сцену в совершенно новом амплуа драматической актрисы. Где
она черпает в себе силы для такой всепоглощающей творческой загруженности,
благодаря чему она так явно изменилась и внешне, и внутренне, и в чем ей
еще интересно себя проявить, рассказывает сама Елена Васильевна.
   "&": Елена Васильевна, новое для вас амплуа драматической актрисы - это ваш
нереализованный творческий потенциал, или вы просто влюбились в творчество
Виктюка и его актеров?.
   Е. О.: Мне давно уже хотелось что-то сделать на драматической сцене. Я
общалась с Галей Волчек, с Никитой Михалковым... Никита увидел меня в
фильме-опере "Сельская честь" Франко Дзеффирелли и сказал, что я -
талантливая драматическая актриса, и он меня обязательно пригласит в свой
фильм. Но на этом все и закончилось.
   А потом в Ленинграде я посмотрела "Саломею" Виктюка. Тогда я вообще впервые
попала на его спектакль. И там я увидела Диму Бозина, который меня
совершенно потряс своей игрой, своей экзотической пластикой. Потому что он
унес меня за две тысячи лет до нашей эры, во времена Христа. И я подумала:
какой потрясающий это должен быть актер, если его даже не заметила ни как
актера, ни как мужчину, а просто унеслась далеко отсюда. И впервые за
многие годы пошла за кулисы, чтобы поздравить Диму. А там стоял Виктюк. И я
говорю: "Возьми меня, Виктюк, в свой театр, я что-нибудь сыграю". Я,
конечно, это в шутку сказала. Но втайне надеялась. Потому что за последние
годы меня почему-то очень влекла эта особая магия театра.
   "&": А магии оперы вам не хватало?.
   Е. О.: Нет, мне хватало. Но был у меня момент в жизни, когда я перестала
верить в правду оперы. Я очень переживала по этому поводу и думала: какой
все-таки жанр надуманный. И даже хотела уйти из оперы и стать камерной
певицей, потому что камерная певица - это театр одного актера, где все по
правде. Потом это у меня прошло и я снова поверила в оперу.
   А месяца через 3-4 мне позвонил Виктюк и спрашивает: "Когда вы можете нас
принять?" Я сказала, что прямо сегодня. Он: "Хорошо, мы придем". Я не
знала, что означает "мы придем". Но пришло полтеатра. И он начал читать
пьесу "Антонио фон Эльба". Эта пьеса была замечательная и близка мне по
духу, потому что там шла речь об оперной диве, о музыке, о любви. И Дима
Бозин мне сказал, что он будет играть моего возлюбленного. А за несколько
месяцев до этого умер муж, которого я безумно любила. И у меня жуткое
одиночество наступило в душе. Это было страшно, я много плакала и не знала,
как жить дальше. А ребята из Театра Виктюка меня приняли в свою семью. Мы
так друг друга любим, что и смеемся, и плачем все вместе. А это уже большое
счастье.
   "&": Вам не было страшно или некомфортно? Ведь Виктюка считают очень
жестким режиссером...
   Е. О.: Это он делает вид, что он жесткий (смеется). Он очень хороший. С ним
удивительно интересно работать, потому что он придумывает спектакль и идет
от внутреннего состояния артиста, давая ему полную свободу. За всю мою
творческую жизнь - а я на сцене 38 лет - я встретила только двух
режиссеров, которые дали мне работать свободно. Это Франко Дзеффирелли и
Роман Виктюк. Они очень похоже работают - дают мне возможность
импровизировать. Я была свободна на сцене, и в этой свободе мне помог Дима
Бозин. У него удивительное чувство партнера. Я счастлива с ним работать,
потому что я в нем не ошиблась. Он красивый, талантливый, тонкий актер,
умеющий дать эмоциональный посыл.
   "&": И все-таки неужели так просто было перевоплотиться из оперной певицы в
драматическую актрису, ведь это разные жанры?.
   Е. О.: Думаю, это стало возможным благодаря умной голове Романа
Григорьевича. Он сделал музыкальный спектакль, и все сопровождалось моими
записями: звучала ария из "Адриенны Лекуврер", заканчивается спектакль
зонгом Курта Вайля. Так что мне нетрудно было войти в драматический
спектакль, потому что я ощущала себя как в опере. И кстати, для меня было
совершенно неожиданным, что зритель принимает наш драматический спектакль с
таким ошеломительным успехом, как принимают оперу где-нибудь в
"Метрополитен-опера".
   "&": Где вы находите в себе силы, чтобы, несмотря на свою суперзанятость в
сфере оперы, на расписание, составленное на год вперед, еще и принимать
активное участие в проектах Виктюка?.
   Е. О.: Этот спектакль дал мне молодость души. Я живу и надеюсь, что это
продлится. Они все такие молодые и красивые, и мне тоже захотелось быть
такой же. Я сбросила 27 кг. Внутренне во мне что-то перестроилось, и я все
начала сначала.
   "&": Елена Васильевна, любовь и молодость обычно побуждают человека к
подвигам. На какие подвиги вас потянуло - книги писать, кино снимать,
музыку сочинять? В чем еще вы бы смогли себя проявить?.
   Е. О.: Я книги пишу. Одна уже вышла. А вторая - в работе. Это "Продолжение
моей жизни", и она о том, что было после 80-х годов. Еще я пишу книгу о
технике пения для профессионалов. И хочу написать очень интересную книжку о
своих ощущениях. Не о событиях, а именно об ощущениях. Виртуальная такая
книга получится (смеется). Я ощущаю себя молодой и счастливой, и надеюсь,
что это еще не скоро закончится.
   Мне Бог постоянно дает возможность попробовать что-то новое. Из оперы - в
драму, из драмы - в камерную музыку, к новым людям. У меня все время
меняются мои жизненные ощущения и восприятия. Я живу очень насыщенной
жизнью, мне не хватает дня, потому что мне все интересно.